fc891b90

Белый Андрей - Стихи (2)



Андрей Белый
- А вода? Миг - ясна...
- Далекая, родная...
- Знаю ("Пусть на рассвете туманно...")
- Окна запотели...
- Осень ("Огромное стекло...")
- Поздно уж, милая, поздно... усни...
- Твоих очей голубизна...
- Все забыл
- Горе
- Душа мира
- Из поэмы "Христос воскрес"
- Июльский день: сверкает строго...
- Любовь
- Маг
- Пепел. Россия. Отчаянье.
- Родина
- Русь
- Серенада
- Солнце
- Телеграфист
- Тело стихий
ТЕЛО СТИХИЙ
В лепестке лазурево-лилейном
Мир чудесен.
Все чудесно в фейном, вейном, змейном
Мире песен.
Мы - повисли,
Как над пенной бездною ручей.
Льются мысли
Блесками летающих лучей.
Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е.
Поэтическая антология по истории русского стиха.
Составитель В.Е.Холшевников. Ленинград,
Изд-во Ленинградского университета, 1967.
ДУША МИРА
Вечной
тучкой несется,
улыбкой
беспечной,
улыбкой зыбкой
смеется.
Грядой серебристой
летит над водою -
- лучисто-
волнистой
грядою.
Чистая,
словно мир,
вся лучистая -
золотая заря,
мировая душа.
За тобой бежишь,
весь
горя,
как на пир,
как на пир
спеша.
Травой шелестишь:
"Я здесь,
где цветы...
Мир
вам..."
И бежишь,
как на пир,
но ты -
Там...
Пронесясь
ветерком,
ты зелень чуть тронешь,
ты пахнёшь
холодком
и, смеясь,
вмиг
в лазури утонешь,
улетишь на крыльях стрекозовых.
С гвоздик
малиновых,
с бледно-розовых
кашек -
ты рубиновых
гонишь букашек.
Русская поэзия начала XX века.
Москва, "Художественная Литература", 1977.
МАГ
В.И.Брюсову
Я в свисте временных потоков,
мой черный плащ мятежно рвущих.
Зову людей, ищу пророков,
о тайне неба вопиющих.
Иду вперед я быстрым шагом.
И вот - утес, и вы стоите
в венце из звезд упорным магом,
с улыбкой ве
1000
щею глядите.
У ног веков нестройный рокот,
катясь, бунтует в вечном сне.
И голос ваш - орлиный клекот -
растет в холодной вышине.
В венце огня над царством скуки,
над временем вознесены -
застывший маг, сложивший руки,
пророк безвременной весны.
Поэзия Серебряного Века.
Москва, "Художественная Литература", 1991.
* * *
Июльский день: сверкает строго
Неовлажненная земля.
Неперерывная дорога.
Неперерывные поля.
А пыльный полудневный пламень
Немою глыбой голубой
Упал на грудь, как мутный камень,
Непререкаемой судьбой.
Недаром исструились долы
И облака сложились в высь.
И каплей теплой и тяжелой,
Заговорив, оборвались.
С неизъяснимостью бездонной,
Молочный, ломкий, молодой,
Дробим волною темнолонной,
Играет месяц над водой.
Недостигаемого бега
Недостигаемой волны
Неописуемая нега
Неизъяснимой глубины.
Советская поэзия 1917-1929 годов.
Москва, "Советская Россия", 1986.
ЛЮБОВЬ
Был тихий час. У ног шумел прибой.
Ты улыбнулась, молвив на прощанье:
"Мы встретимся... До нового свиданья..."
То был обман. И знали мы с тобой,
что навсегда в тот вечер мы прощались.
Пунцовым пламенем зарделись небеса.
На корабле надулись паруса.
Над морем крики чаек раздавались.
Я вдаль смотрел, щемящей грусти полн.
Мелькал корабль, с зарею уплывавший
средь нежных, изумрудно-пенных волн,
как лебедь белый, крылья распластавший.
И вот его в безбрежность унесло.
На фоне неба бледно-золотистом
вдруг облако туманное взошло
и запылало ярким аметистом.
Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов.
Москва, "Художественная литература", 1988.
ТЕЛЕГРАФИСТ
С. Н. Величкину
Окрестность леденеет
Туманным октябрем.
Прокружится, провеет
И ляжет под окном,-
И вновь взметнуться хочет
Большой кленовый лист.
Депешами стрекочет
В окне



Назад